От Эльбрусадо Камчатки

Эльбрус не похож на острый пик. Скорее это огромный белый шатёр с двумя куполами, который в ясный день видно даже из Пятигорска. Под снегом спит вулкан: последний раз он просыпался около двух тысяч лет назад, и на восточной вершине до сих пор встречаются тёплые выходы газа.

Ледники Эльбруса питают Кубань, Баксан и Малку. Лучше всего гора видна с соседнего Чегета: между ними лежит Баксанская долина, и утром двуглавая вершина встаёт прямо над сосновым лесом. Первым на восточную вершину в 1829 году поднялся кабардинский проводник Киллар Хаширов. Сегодня канатные дороги поднимают людей примерно до 3800 метров, а дальше остаются только ноги и дыхание.

На плато посреди уральской тайги стоят семь каменных фигур. Шесть выстроились в ряд у обрыва, седьмая держится чуть поодаль, будто присматривает за остальными. Двести миллионов лет назад здесь были высокие горы. Дождь, мороз и ветер разобрали их по камню, и остались только самые прочные части — столбы из кварцитовых сланцев.

На языке манси Маньпупунёр значит «малая гора идолов». По одной из легенд, на плато поднялись великаны, но, увидев вдали священную гору Ялпинг-Нёр, обратились в камень. Зимой столбы обрастают инеем и правда похожи на застывших исполинов. Вокруг лежит Печоро-Илычский заповедник — часть «Девственных лесов Коми», самого большого массива нетронутой северной тайги в Европе.

Две белые вершины над Катунским хребтом видно издалека. Алтайцы называют гору Кадын-Бажы — «вершина Катуни»: из ледника на её южном склоне начинается главная река Алтая. Есть и другое имя — Уч-Сюмер, «трёхглавая».

С севера к Белухе ведёт долина Аккема. Ледник спускается в неё каменистым языком, а ниже лежит Аккемское озеро, в котором в тихую погоду отражается вся вершина. Отсюда начинается большинство маршрутов к горе. Для многих она священна: старообрядцы искали рядом с ней сказочное Беловодье, а Николай Рерих, побывавший на Алтае в 1926 году, писал её не раз.

Название хребта связывают с тюркским словом «пальцы»: острые гранитные скалы торчат над тайгой, как растопыренная пятерня. Внизу — темнохвойный лес: кедр, пихта, ель, мох по колено и запах смолы, который потом несколько дней держится на одежде.

Древние ледники прорезали здесь широкие долины и оставили десятки озёр — Светлое, Радужное, Художников. Над ними стоят скалы с прозвищами: Птица, Парабола, Зуб Дракона. На краю обрыва лежит Висячий камень — кажется, что огромный валун вот-вот сорвётся вниз, но он держится так уже очень давно. Издалека силуэт хребта похож на лежащего великана, отсюда легенда о Спящем Саяне.

Байкал — это горы, наполненные водой. Озеро лежит в разломе земной коры, и его берега почти везде круто уходят вверх. На юго-западе, у мыса Шаражалгай, к воде сбегают склоны Олхинского плато, заросшие лиственницей, сосной, кедром и берёзой.

Вдоль самой кромки тянется старая Кругобайкальская железная дорога, а выше людей почти нет — там живут медведи. В Байкале около пятой части всей пресной воды озёр и рек планеты, и она настолько прозрачна, что в штиль камни видно на глубине десятков метров. Лучшее время для таких видов — сентябрь: тайга желтеет, а вода становится тёмно-синей.

У Петропавловска-Камчатского есть свои «домашние» вулканы: Корякский, Авачинский и Козельский видны прямо из города. Корякская сопка — почти идеальный конус, над которым нередко поднимается пар. Авачинский ниже и доступнее: летом на него поднимаются сотни людей, чтобы заглянуть в кратер.

Лес здесь особенный. Вместо привычной тайги склоны покрывает каменная берёза — кряжистая, изогнутая ветрами, с серо-розовой корой. Выше начинаются заросли кедрового стланика, ещё выше — пепел, лава и снег, а за ними только океан. Камчатка одной из первых в стране встречает утро: когда в Москве полночь, здесь уже девять часов.